Была у нашей подлодки своя команда — тридцать два моряка. Самым главным среди них был Командир: именно он решал, куда «Малютке» плыть, чтобы выполнить боевое задание. Моряки любили свою лодку, заботились о ней и следили, чтобы все её механизмы работали как часы. И «Малютка» тоже любила свою команду.

Ещё подводной лодке «Малютке» нравилось море. Когда она ныряла под воду («погружалась» — говорят подводники), то плыла среди рыб, медуз и весёлых дельфинов, которые, наверное, принимали её за кита или за очень большую акулу. А когда плыла на поверхности, пенистые волны лизали её бока, солнце ласково грело спину, а чайки летали вокруг и что-то кричали ей вслед.

Но если на горизонте показывался дым из труб вражеских кораблей, приходилось забывать обо всём. «Боевая тревога! Срочное погружение!» — громко приказывал Командир. И каждый моряк в команде «Малютки» знал, что ему делать. Мотористы останавливали дизель — этот мощный двигатель не может, к сожалению, работать под водой. Торпедисты готовили к стрельбе грозные торпеды. Электрики включали электромоторы, и лодка быстро уходила под воду, оставляя наверху только специальную трубу с зеркалами внутри — перископ. Через него «Малютка» и Командир видели всё, что происходит на поверхности моря.

Долгие часы подкрадывалась лодка к вражеской эскадре, выбирая цель для торпедной атаки, пока не оказывалась совсем близко от какого-нибудь большого вражеского корабля. Она открывала крышки торпедных аппаратов, Командир просил её немного повернуться вправо или влево, а потом громко командовал матросам-торпедистам: «Пли!»

«Малютке» всегда нравился этот момент. Из отверстий в её носовой части, словно громадные блестящие рыбины, стремительно вылетали грозные торпеды. Сжатый воздух с огромной скоростью вращал их гребные винты, и торпеды неслись прямо к фашистскому кораблю, оставляя за собой пузырящийся пенный след.